Исторический очерк села Красноусольский.

 

«По бедности устроил»…

Именно такого рода островом государственной земли в нашей местности стала т.н. Табынская казенная дача. Она возникла на территории, «запустевшей» после ухода некоторых родов племени Табын, не пожелавших признать российского подданства. 

Дача полностью охватывала долину р. Усолки, отчасти – и сопредельные территории.

Уже с конца XVI века российская администрация отводит здесь землю переселенцам – оброчным крестьянам-чувашам, а также Пречистенскому монастырю, солепромышленникам, служилым людям. С начала XVII в. воеводская власть выделяет землю в Табынской даче для работников соляных промыслов, в конце того же века – стрельцам Соловарного городка.

 Именно земли служилых людей Соловарного городка и солепромышленников по указу 13 апреля 1736 г. были переданы в пользование казакам Табынской крепости на правах аренды, т.е. казаки не имели права продавать эту землю, сдавать ее кому-либо в аренду. Следовательно, предоставив часть своей земли Богоявленскому заводу, казаки пошли на прямое нарушение закона – как, впрочем, и арендаторы-заводовладельцы. При общей запутанности земельной ситуации в Башкирском крае, в то время, когда практически ни один земельный собственник толком не знал, где именно начинаются его земельные владения, а где кончаются, Твердышеву достаточно было договориться с казачьими командирами, оплатив им некоторую сумму, чтобы они не претендовали на интересующую его территорию. Документы сообщают о том, что табынский станичный атаман Мутовкин «…по бедности казаков уступил по договору заводчикам Твердышеву и Мясникову под Богоявленский завод землю…» в 1758 г., за что заводовладельцы обязались платить по 25 руб. оброка в год. Но, что интересно, сами заводовладельцы этот договор так и не подписали, т.е. формально они вроде бы как и не нарушили закон.

Попытки возврата земель

На рубеже XVIII – XIX столетий в России, в т.ч. и в Башкирии, проходит Генеральное межевание – все земельные владения постепенно приобретают четкие очертания и границы, уточнялись и узаконивались права владельцев на них. Тут-то табынские казаки «неожиданно» узнали, что на их землях построен завод и уже полста лет заводские крестьяне пользуются их угодьями. Они срочно начали обоснование своих прав на эту землю, а если не хватало словесных аргументов – использовали силу. Так, в 1812 году казаки Табынской крепости, а также тептяри ряда деревень оказали сопротивление межевым чинам, пытавшимся замежевать их землю к Богоявленскому заводу. Как сообщают документы, «…казаки при межевании сделали возмущение, остановили силою действия землемера и причинили побои как землемеру, так равно и понятым, за что по суду были наказаны…». Но время было упущено. Главным и несокрушимым аргументом их оппонентов было то, что завод уже давно стоит и производит медь, столь нужную государству, а для его действия нужны земли и леса, нужны они и крестьянам, которые своим трудом обслуживали завод. С 1785 г. заводом владела И.И.Бекетова, очень богатый и влиятельный человек в государстве. Она заблаговременно, еще с начала 90-х гг. XVIII в., начала устраивать далеко не благополучные дела Богоявленского завода, сильно запущенные в период управления твердышевской компании. В числе прочих мероприятий, проделанных И.Бекетовой в этом направлении, одним из важнейших было то, что уже в начале XIX века она стала добиваться издания Сенатского указа об отводе к Богоявленскому заводу части казенных земель, ранее отведенных к Табынску. Таковой Указ был издан только в 1845 г.

После этого все последующие споры, время от времени возобновляемые табынскими казаками, не имели смысла. Но даже после того, как в 1843 г. табынские казаки были выселены на т.н. «новую пограничную линию» в Верхнеуральский уезд, а Табынская крепость перестала быть крепостью и оставшиеся в ней казаки были исключены из казачьего сословия, влившись в состав государственных крестьян, среди них время от времени находились упорные люди, пытавшиеся хоть что-то предпринять для возврата Табынску земель, занятых Богоявленским заводом. Например, уже в конце 40-х гг. XIX в. очередной подобный спор затевает бывший табынский казачий сотник Степанов, исполнявший в указанное время должность стерлитамакского уездного лесничего. Для очередного промера спорных земель была собрана новая комиссия, Степанову пытались безуспешно объяснить, что указ Сената исполняется как собственный императорский указ, и только император сам лично может остановить сенатские повеления. Но все внушения Степанов пропускал мимо ушей, продолжая настаивать на своем. Спор продолжался еще немало лет. Судя по материалам дела, речь шла о верховьях р. Усолки и ее правобережье в среднем течении. Что касается лесов к северу от Усолки, принадлежавших башкирам Кси-Табынской волости и находившихся в аренде у завода, то Ирина Бекетова их выкупила. Впрочем, и условия аренды были вполне выгодны для заводовладельцев, т.к. в договоре не оговаривался конкретно срок аренды, а было сказано, что завод может пользоваться этими лесами «пока оной пребудет», т.е. до его полного закрытия.

Но Бекетова была заинтересована в том, чтобы земля эта юридически была за ней закреплена, для чего она была готова на то, чтобы бывшие хозяева продолжали ограниченно использовать эти владения. Сделка была заключена 6 октября 1798 г. Со стороны вотчинников документ подписали башкиры во главе с Мурзакаем Саитбабиным. В тексте договорного письма говорилось о том, что башкирам разрешалось в этих проданных ими лесах продолжать владеть бортевыми деревьями, охотиться, «…дрова и на строение брать, лубки.., а в продажу не употреблять».

Монастырский надел

Еще одной составной частью заводских земель к северу от Усолки, окончательно закрепленной за заводом только в конце XIX в., была т.н. монастырская земля. В конце XVI – XVII вв. в ближайших окрестностях современного села Красноусольский, в долине речки Чесноковки располагался монастырь. Еще в 1597 г . для него была отведена земля из государственного фонда по Чесноковке, а также «меленка (мельница) на речке Усолке», т.е. монастырская земля имела выход к речке Усолке. Как известно, монастырь этот был уничтожен в ходе одного из башкирских восстаний в 1663 г. Но и много лет спустя монастырская земля продолжала считаться таковой и оставалась практически неприкосновенной. Только после того, как был построен Богоявленский завод, эта земля вновь стала использоваться, но только из оброка, т.е. завод арендовал ее.

Заводовладельцы сумели доказать необходимость этих земель для завода тем, что бывшая монастырская вотчина располагалась «внутри указного отвода», т.е. была окружена территориями, уже так или иначе закрепленными за заводом. Но даже усилия И.И.Бекетовой по поводу полной передачи этой земли заводу не увенчались успехом. Указом императрицы Екатерины II от 21 февраля 1793 г. официально было разрешено Богоявленскому заводу пользоваться монастырской землей, но опять же только на условиях аренды. «Оброк», установленный за монастырскую землю, составлял 8 руб. в год. В указе было отмечено, что в состав монастырской земли входили как пахотные, так и сенокосные угодья. На карте земель, отведенных для Богоявленского завода в 1755 г. геодезистом П. Авдеевым, значится и монастырская земля «внутри заводского отвода».

Спустя еще половину столетия положение относительно монастырской земли практически не изменилось. В статистических сведениях о Богоявленском заводе за 1848 г. в числе платежей, вносимых заводовладельцем в казну, значится и плата «за монастырскую землю, состоящую при Богоявленском заводе в оброке, взносится в это ж (Стерлитамакское уездное – В.К.) казначейство ежегодно 15 руб. 12 коп.» В 1853-1856 гг. велось длительное разбирательство по вопросу о том, кто именно должен платить оброк за эту землю, т.к. уездное казначейство по неизвестной причине отобрало ее у завода и передало в пользование каким-то государственным крестьянам и мещанам города Стерлитамака, которые, поселившись на этой земле, впоследствии образовали небольшой поселок, ныне известный как Чесноковка. Общая сумма задолженности составила 27 руб.

Только в самом конце XIX в. монастырская земля, наконец, каким-то образом оказалась все же в составе заводских земель. На картах в начале XX в. эта территория обозначалась как заводская, но помечалось, что она – бывшая монастырская.

Наличие рядом с поселком монастырской земли нашло некоторое отражение в местной топонимии. Старожилам хорошо была известна «монастырская поляна» на правом берегу р. Чесноковки, недалеко от Белого камня. Как можно заключить из внимательного осмотра старинных заводских карт и планов, монастырская земля образовывала длинный и узкий клин, продолжавшийся от основного массива данных земель, располагавшихся в основном к востоку от Чесноковки, до р. Усолки, где, видимо, должна была находиться упоминавшаяся в документах отведенная монастырю «меленка» – это примерно в районе современной АЗС. По обе стороны клина немонастырская земля, называвшаяся, видимо, мирской, образовывала два угла, еще в старину названные «мирскими углами». Эти названия в несколько искаженном виде, дожили до наших дней – Ближний и Дальний Мирские углы. Сейчас, правда, никто уже не знает, что эти названия возникли из-за соседства обозначаемой ими территории с монастырской землей. Интересно, что и в XIX веке этого уже никто не помнил. На одной из заводских карт они названы «Меровскими углами», т.е. тот, кто оставил эти надписи, понятия не имел, от какого именно слова эти названия образованы. В наше время можно наблюдать самые разные вариации этих названий – от «мирские» до «мерзкие».

Разборки из-за южных вотчин

Не менее сложно решался вопрос с заводскими землями и к югу от р. Усолки. 3 июня 1753 г. заводовладельцы Твердышев и Мясников заключают договор об аренде земли по речкам Усолке, Тюлькасам Большому и Малому, и Берешле. Арендодателями выступили башкиры-вотчинники Кси-Табынской волости деревни Тюкунь во главе со своим выборным Муллашем Сюяргуловым. Казалось бы, вопрос этот должен был решиться, как и с землями, арендованными у Баимбета Ильчигулова – без особых проблем и споров. Но, как выяснилось впоследствии, у этой земли были еще одни хозяева – башкиры-вотчинники Бишаул-Табынского рода, входившие в Дуван-Табынскую волость.

То, что на одну и ту же землю претендовали два башкирских рода, объясняется, видимо, тем, что они очень давно, вероятно, еще в XVI в., породнились. Связи оказались настолько тесными, что и те, и другие позволяли новым родственникам пользоваться своими вотчинами – известно, что бишаульцы приглашали тюкунцев совместно кочевать на своих летних пастбищах на лесостепном левобережье Белой, тюкунцы, в свою очередь, допускали бишаульцев в свои лесные вотчины на правобережье Белой для охоты и бортничества. Как минимум, часть башкир, вероятно, рассматривала земельные владения обоих родов как совместную собственность, поэтому бишаульцы были неприятно удивлены, когда узнали, что тюкунцы отдали значительную часть своей вотчины, прилегавшей с юга к р. Усолке, в аренду Богоявленскому заводу.

Еще больше они возмутились, когда тюкунцы взяли и продали эту вотчину Ирине Бекетовой. Сделка состоялась 2 июня 1790 г. Бекетова тут же сумела погасить назревавший между башкирами конфликт, купив эту же землю и у бишаульцев в том же июне месяце 1790 г.

Но самое интересное состоит в том, что эта территория уже давным-давно была выкуплена заводом, еще при жизни Твердышева и Мясникова, в 1762 г., и даже вообще не у башкир. Продавцом выступила уфимская дворянка Екатерина Михайлова дочь Репьева, урожденная Уракова. Сделка была осуществлена 29 января 1762 г. Данное недвижимое имение Репьевой представляло собой весьма солидную территорию – земли по речкам Усолке ( ее левобережье в среднем течении), Тюлькасу, Инзелге, реке Белой и речке Малый Армет ( по ее правой стороне ), и даже по другую сторону р. Белой – по левому берегу р. Куганак. Видимо, Твердышев и Мясников не очень интересовались, откуда у Репьевой взялась столь обширная вотчина, но этот вопрос во всей своей полноте возник в период Генерального межевания.

Считали землю своей, а оказалось – чужая... 

То, что эта земля давно продана Богоявленскому заводу, оказалась неожиданной и крайне неприятной новостью для башкир-юрматынцев. Оказывается, они тоже считали эту территорию своей вотчиной, в связи с чем настаивали на выяснении всех обстоятельств факта продажи этой земли Богоявленскому заводу. Но были подняты документы и оказалось, что еще 3 сентября 1631 г. (7140 год по допетровскому летоисчислению) башкир Юрматынской волости Чуваш Байбахтин продал данную территорию князю Василию Антоновичу Уракову, от которого Репьева – урожденная Уракова – получила эту вотчину по наследству. Зачем Ураковым понадобилась эта земля – непонятно, за сто с лишним лет обладания ею они, видимо, так и не удосужились использовать ее каким-либо образом. Юрматынцам никто не препятствовал устраивать в этом лесу борти, охотиться, поэтому они продолжали считать эту территорию своей, и весть о том, что это заводская земля, была для них тяжелым ударом, особенно для башкир деревни Кутлугузы, пострадали и интересы башкир деревень Янгискаин и Утяк. Дело в том, что еще в 1772 г. все они участвовали в продаже юрматынских волостных земель по р. Большой Армет группе тептярей-татар, а также башкирам ряда соседних волостей. Полагая, что вотчинной земли еще много, в 1812 г. кутлугузинцы продали еще один огромный участок по р. Зиган дворянину Петру Киндякову. В итоге оказалось, что почти вся волостная земля распродана, ее едва хватало теперь для размещения нескольких деревень и минимальной хозяйственной деятельности.

Сложившееся положение толкало юрматынцев на сопротивление. Особенно ожесточенное столкновение кутлугузинцев и янгискаинцев, с одной стороны, и богоявленских крестьян – с другой, происходило в районе неизвестного нам Тельповского озера – так его тогда называли усольские жители, а кутлугузинцы – Кизитамак. Во время межевания произошла жуткая драка, в которой с обеих сторон участвовало человек по двести. Драка не обошлась без жертв – было убито двое башкир из деревни Янгискаин. В ходе следствия была выявлена провокационная роль заводского приказчика в организации этой драки.  

И без того очень напряженную обстановку накалило заявление башкир Кси-Табынской волости о том, что они не согласны с фактом продажи тюкунцами данной вотчины к югу от р. Усолки, т.к. тюкунцы – одной с ними волости и должны были согласовать этот вопрос с остальными вотчинниками кси-табынцами. По поводу того, что бишаульцы также продали эту же вотчину, они сказали, что те «…чужою собственностью не имели и не имеют права распоряжаться». Некоторое время было потрачено на то, чтобы объяснить кси-табынцам неосновательность их претензий и то, что данная вотчина им никоим образом принадлежать не может.

Переселенцы явочным порядком

Земля эта неоднократно покупалась и продавалась, но никто не обращал внимания на то, что на этой земле, кроме завода, давно поселились люди, построили дома, распахали окрестную целину. Еще в 1747 г. бишаул-табынцы, не спрося разрешения у других собственников этой вотчины – тюкунцев и даже не удосужившись выяснить, кому по закону принадлежит эта земля, припустили в эту вотчину государственных крестьян-татар, ставших на новом месте жительства тептярями. Переселенцы основали деревню Берешлы – по названию протекавшей рядом речки. Только в начале XIX в., в ходе Генерального межевания, владельцы Богоявленского завода «обнаружили», что на их земле обосновалась целая деревня тептярей. Заводовладелец  Пашков ни под каким видом не желал мириться с присутствием тептярской  деревни на своей земле и требовал ее выселения. Губернская администрация предлагала Пашкову передать этот участок вместе с деревней в государственный фонд, взамен пообещав выделить аналогичную территорию из южной части близлежащей Табынской казенной дачи. Но заводовладелец и приказчики не соглашались ни в какую.

Тогда было принято решение все-таки переселить тептярей совсем рядом – на другую сторону того же увала, на склоне которого размещалась эта деревня, но где уже были государственные земли Табынской дачи. Как сообщается в документе, авторы этого решения проблемы выдвигали в качестве аргумента и такой довод: новопоселенцы окажутся всего в двух-трех верстах от деревни  Кутлугузы и им будет совсем рядом ходить в мечеть. Но окончательное решение проблемы растянулось еще на много лет, переселение состоялось только в начале 50-х гг. XIX в. На новом месте – близ речки Иген-елги – деревня стала называться по речке, но нередко употреблялось и старое ее название – Берешла. Оказавшись на государственной земле, тептяри снова получили статус государственных крестьян.

Долгое время были неясны обстоятельства продажи юрматынцами этой вотчины в 1631 г., только открытие новых документов XVII в. в Российском государственном архиве древних актов позволило прояснить обстановку, сложившуюся в этой местности еще в конце XVI в. Оказывается, массив государственных земель, кроме упомянутой Табынской дачи, включавшей в себя преимущественно северную часть долины

р. Усолки, охватывал также и южную ее часть, простираясь до р. Зиган и даже местами выходя на его левобережье. Примерно в 70-х гг. XVI в. значительная часть этой земли была отведена в оброчное пользование переселенцам – государственным крестьянам-чувашам. В течение ряда последующих десятилетий переселенцы-чуваши пытались всеми возможными средствами закрепить за собой отведенные земли в полную собственность. Но таковым правом в Башкирском крае тогда могли обладать почти исключительно башкиры.

Стали своими - владейте

Следовательно, чуваши, чтобы стать собственниками, должны были стать башкирами. И они это небезуспешно делали, для чего роднились с жившими поблизости башкирами, включаясь таким образом в их родовые общины и становясь полноправными вотчинниками тех или иных башкирских волостей. Так, в составе Кси-Табынской волости появилось родовое подразделение Тюкун – по имени переселенца; ряд чувашских общин примкнул к Юрматынской волости. Но некоторым переселенцам по каким-либо причинам не удавалось войти в состав башкирских волостей, со временем они были вынуждены расстаться с землями, которыми пользовались. Например, в 1629 г. один из переселенцев Терегул Базаев, чуваш Зюрейской дороги Казанского уезда, вынужден был продать свое право пользования вотчиной, которая охватывала долину речки Алатана, левый берег Зигана в его нижнем течении, а также правобережье нижнего течения р. Куганак. Купивший у него это право крещеный мордвин Иван Максимов умудрился войти в состав башкирской Юрматынской волости, тем самым закрепив за своими потомками эту землю в полную собственность. Документальные источники последовательно отражают постепенное слияние его потомков с башкирами. Еще один переселенец – упомянутый Чуваш Байбахтин – как выше уже было указано, продал право пользования вотчиной, располагавшейся к югу от р. Усолки, князю Уракову.

Как видим, значительная часть государственных земель в этой местности так или иначе оказалась в собственности башкир – потомков переселенцев, представителей дворянской знати, духовенства. От них эта земля отчасти перешла в собственность Богоявленского завода. Кроме того, у разных собственников заводовладельцы в течение конца XVIII в. приобрели значительные территории на левобережье р. Белой – т.н. Забельская дача. В итоге сформировалось весьма масштабное владение, которое в 1860 г. составило свыше 60347 десятин (десятина – 1,09 га.).

После отмены крепостного права в 1861 г. крестьяне Богоявленского завода получили по 1 ¼ десятины на мужскую душу, всего на 1049 душ, итого 1311 с небольшим десятин, т.е. это была ничтожная доля огромного заводского земельного владения. В последующие годы это владение неоднократно закладывалось, продавались отдельные его участки разным владельцам, но в целом оставалось весьма обширным вплоть до 1917 г., когда в результате провозглашения Декрета о земле владение было национализировано и стало собственностью государства.

Богоявленский завод 2011 г. Фото А. Пухова